|
| |
|
ПРАВИЛА ИГРЫ
(перевод)
Желтый взгляд фар прорезал
темноту и разбил ее мелкими осколками. Сейчас.
Сейчас они выйдут из машины, хлопнет дверца,
затрещит сухая трава, ломаясь под их злостью.
Может, не стоит прятаться? Все равно они меня
найдут и… А еще так бешено стучит сердце – они
уже слышат. Наверное, будет лучше, если все
закончится прямо сейчас? Зачем сопротивляться
неизбежному и так изматывать себя? Ведь все может
закончиться прямо сейчас, стоит мне просто… Нет.
Нет! Черта с два они меня получат! Вот только
немного успокою дыхание. Если затаюсь, они меня
не найдут. Здесь слишком темно. А после я
переплыву эту реку – и все. Хватит с меня.
- Эй, Бенни, она там, стреляй!
Да стреляй же – вот же она! - голос такой знакомый.
И от этого еще хуже. Нет, ребята, у меня на
сегодняшний вечер были другие планы. Как жаль –
это мой последний нож. Ты сам этого хотел, Бенни,
извини.
- Вы видели – она подрезала
Бенни! О господи, да стреляйте же, вам что,
повылазило? – да я до него даже не дотронулась,
очень надо! Просто мои ножи всегда летят туда,
куда я хочу. Но теперь у меня больше нет ножа. А
вода такая холодная…
Господи, устроить такую
пальбу! И этой воде не мешало бы немного
потеплеть… Если в меня попадут, я не доплыву.
Хорошо еще, что на мне шорты, а не платье или
джинсы – я все-таки уступила лету. А оно могло бы
уступить мне и подогреть для меня эту проклятую
воду в реке. Нужно нырять. Терпеть этого не могу.
Но парням на берегу патронов не жаль, значит –
надо нырять.
Что-то острое и горячее
ввинтилось в мое плечо. Умирать в такой холодной
воде – черт подери! В грязной, не хлорированной
воде…
Что-то отвратительное и
темное накрывает меня с головой. Ну и где же тот
свет, что виден в конце туннеля?
1.
- …А я ему говорю: “Не стоит
дарить мне такую ерунду, разве что хочешь меня
обидеть”.
- А он тебе что?
- А он тогда вышел и хлопнул
дверью. Вот уже неделя будет, как не звонит.
- Сама виновата. Разве такое
можно говорить мужчине? Правильно сделал, что
ушел. Тебе стоит извиниться. А вообще- твое дело.
Значит, не нравился он тебе, если ты так себя
повела. Теперь нечего жаловаться.
- Ты права, но…
Дверь закрылась и разговор
утих. Женщины пошли дальше. Что это за комната? Я
не знаю. Я лежу на узенькой кровати возле стенки,
до половины покрашенной в бледно-голубой цвет.
Под потолком на шнуре – лампочка. Может, это
тюрьма? Но почему я здесь? Напротив , около окна,
такая же кровать. Там лежит женщина. Глаза ее
закрыты. Какие-то трубки исчезают в ее теле. Слава
богу, у меня таких нет. Если это больница, то очень
странная. Но почему она странная? Разве я видела
какую-то другую? Я не знаю. И я не знаю, как тут
оказалась. И кто я вообще. Разве такое может быть?
Я не знаю, кто я такая!
Скрипнула дверь. В комнату
зашли две женщины и мужчина. Слава богу, хоть
кто-нибудь живой! Чего они на меня так уставились?
У меня что – в срочном порядке отрасли рога?
- Кто проводил процедуры? –
это мужчина. Лет тридцать, довольно высокий для
того, чтобы ходить, не подпрыгивая и не задирая
голову. Симпатичный светловолосый мужчина в
белом халате. Не надо иметь семи пядей во лбу,
дабы понять, что это врач. Вот и хорошо: хоть
что-то я понимаю.
- Медсестра только что сдала
смену. Похоренко. – это женщина. Полновата, но
возраст ей уже позволяет.
- Она что, не заметила, что
больная пришла в себя ? Почему не сообщила?
- Виталий Петрович,
возможно, больная очнулась только что? – вторая
женщина, не так толстая, как обрюзгшая, хоть и
моложе той, первой.
- Возможно. Как вы себя
чувствуете ? – это вопрос ко мне. Наконец-то ко
мне кто-то обратился. Стоят тут, болтают, будто я…
Но почему я не могу ответить? Почему-то… Язык, на
котором они говорят. Я понимаю его, но только что
я думала на каком-то другом языке. И я
растерялась. Я что, сошла с ума? Что здесь
происходит, хотела бы я знать?
- Вы понимаете, о чем я
спрашиваю?
Я утвердительно киваю
головой. Я понимаю, но слова почему-то не хотят
слетать с языка. Я хочу сказать это как-то не так.
Я как-то не так думаю. Или не думаю. Или просто я
сплю и мне все это снится. Или я умерла. Нет. Нет!
- Вы не можете говорить? –
да, парень, я покамест не могу говорить, но я могу
думать. Только…Я не знаю, о чем мне думать.
- Возможно, мозг поврежден
значительно глубже, чем мы предполагали? – это
та, первая.
- Любезнейшая Лариса
Романовна, когда речь идет о повреждениях мозга,
предположить можно что угодно. Но вы же видели
снимки. А впрочем, переведите ее в восемнадцатую
– сейчас же. После обхода я сам займусь.
Повреждения мозга? Я просто
обалдела. А они грузят меня на каталку и везут по
длинному полутемному коридору. С двух сторон
двери, двери… Я не хочу это видеть. Мне почему-то
так тяжело на душе и что-то давит в горле… Нет.
Плакать я не буду.
Эта новая комната совсем
такая-же, как и та, которую я только что покинула.
Только кровать напротив пустая. Я тут одна и это
меня вполне устраивает. Не хочу никого видеть. Я
должна что-то вспомнить, но что? В голове гудит
пустота. Я не знаю, что должна вспомнить, но я же
могу по крайней мере что-нибудь сказать, или нет?
Тот симпатичный блондин обращался ко мне, почему
я ему не ответила?
- Я понимаю, что вы мне
говорите. – мой голос. Совсем незнакомый. И слова
приходится тщательно подбирать. Почему? Я что –
сошла с ума? Кстати, а сколько мне лет? Может, я уже
старуха? Это было бы почти весело, потому что тот
доктор очень красивый. А может, я уродина, каких
мало? О, нет! Эй, кто-нибудь! Есть у кого-нибудь
зеркальце?
Я ощупываю свое лицо,
разглядываю руки. Нет, я не старая. И, судя по
всему, блондинка. Зубы все на месте. Надо
вставать, нечего тут валяться. Что это все значит?
- Что вы делаете? Вам нельзя!
– я не услыхала, как открылась дверь. Эта женщина
упала мне на голову, как кирпич с крыши.
…-испугали ее. Вы закричали.
Надежда Сергеевна, вы понимаете, что с такими
больными надо соблюдать осторожность? Разве
можно так кричать в этом отделении? Я услыхал вас
даже в ординаторской. Теперь неизвестно, когда
она опять придет в себя.
- Но она сидела на кровати и
пыталась встать! Я просто хотела ее остановить, я
испугалась.
- Вам не хватило
самообладания? Я могу это понять, но не здесь и не
в такой ситуации. Ваше поведение было
непрофессиональным.
- Возможно, она просто
потеряла сознание? В конце концов, она тут уже
второй месяц. Никуда не денется. Я имею в виду то,
что если уж она до сих пор не умерла, то…
- Хватит. Я позабочусь, чтобы
вы больше не работали в этом отделении. То, что вы
только что сказали, ужасно. Я не понимаю, как вы,
медсестра, женщина, мать, наконец, могли такое
сказать! На месте этой девушки могла бы оказаться
ваша дочь. Вам лучше работать в другом месте. Это
уже не первый случай, когда ваши действия вредили
пациентам.
- Вы считаете, что
поступаете правильно? Виталий Петрович,
миленький, вы учились в Америке, там работали – я
понимаю, что теперь, когда вы тут и вам все в рот
заглядывают, вы можете уволить меня. Но тут вам не
Америка. И за свою мизерную зарплату я еще должна
что-то принимать близко к сердцу? Поверьте, со
временем и вы не станете этого делать. А насчет
непрофессиональных действий…Вы же знаете, у нас
никогда не выдвигают такое обвинение – сегодня
кто-то ошибся, а завтра – вы. Не стоит так
горячиться.
- Надежда Сергеевна, мне
больше нечего вам сказать. Сдайте дежурство и
обратитесь в отдел кадров.
А док не только красивый, но
и суровый. Мне эта женщина не нравилась. Слишком
толстая, не следит за собой. И хотя я ее видела
всего ничего, но более глубоких впечатлений у
меня все равно нет. Так что придется
довольствоваться тем, что есть. Та женщина мне не
понравилась. Хорошо, что я ее больше не увижу. Но
почему я лежу с закрытыми глазами? Почему я не
сказала, что слышу их разговор? Я не знаю. Что-то
заставляет меня делать именно так. Я не знаю,
почему. И это незнание, эта пустота в голове
начинают меня раздражать.
- Я вижу, вам уже лучше. – эти
проклятые двери открываются беззвучно. Он
садится на стул около моей кровати. – Вы можете
отвечать на вопросы?
- Я могу отвечать на вопросы.
– эти слова даются мне с трудом. Так, будто этот
язык мне чужой. Я хотела сказать совсем не то. Я
спятила?
- Я так и предполагал. Это
хорошо. Вы на пути к выздоровлению. – мне
нравится его улыбка, хотя ему больше лет, чем
кажется на первый взгляд. Ему где-то лет тридцать
пять. И я хочу задать ему кучу вопросов.
- Почему я здесь?
- На дороге произошла
авария. Ваша травма оказалась почти
несовместимой с жизнью, поэтому вас привезли
сюда. Это – институт нейрохирургии. Я здесь
главный врач, меня зовут Виталий Петрович. А еще
– я ваш личный врач. Что вас беспокоит? – он
приветливо улыбается, а я пытаюсь собрат в кучу
все, что он мне сказал. Почему-то в памяти всплыла
темная вода…я что-то вспомнила? Нет. Что-то
словно блеснуло и сразу же погасло. Это меня
раздражает.
- Что вас беспокоит?
- Что со мной?
- У вас была открытая
черепно-мозговая травма. Я сделал вам операцию.
После нее вы находились в бессознательном
состоянии… довольно много времени. Сегодня вы
пришли в себя. Жизненные показатели у вас почти в
норме. слабость скоро пройдет. Нужна еще терапия,
но можете быть уверены: еще пару месяцев- и все
будет хорошо. Что с вами?
- О чем вы?
- У вас такое выражение лица,
словно вы мне не верите. Но я хочу вас заверить…
- Док, вы можете мне сказать
одну вещь?
- Да, конечно. Мне нечего
таить от вас.
- Тогда, возможно, вы мне
скажете, как меня зовут и кто я такая? И дайте мне
пожалуйста зеркальце. Я хочу, наконец, с собой
познакомиться.
Он смотрит мне в лицо. Я так
устала, разговаривая с ним, что мне уже все равно.
Наверное, он думает, что я спятила. Я, кстати, тоже
склонна так думать. Разве может человек забыть о
себе абсолютно все? Не знаю. Мне хочется спать. Я
страшно устала говорить и думать. А тут еще мой
язык постоянно хочет сказать что-то другое.
Другими словами. Я не в порядке, что бы он там не
говорил.
- Я вижу, вы устали. Сейчас
вам лучше поспать, а наш разговор мы перенесем на
другое время. Мне надо обдумать все и
посоветоваться с коллегами.
- Скажите, что со мной? Я
сошла с ума?
- Ровно настолько, насколько
все мы, все человечество в целом. У вас амнезия,
такое иногда случается. Принимая во внимание
травму, которую вы получили, такое состояние
можно считать закономерным. Но уверяю вас, я
сделаю все, чтобы помочь. А теперь вам лучше
уснуть. Кстати, вам сейчас принесут еду, поэтому
…
Но я уже не слышу, что он там
говорит. Темная вода сомкнулась над моей головой.
Грязная холодная вода.
2.
- Итак, никакого
представления о себе вы не имеете? - этот человек
задает мне этот вопрос уже в который раз. Откуда
только взялся на мою голову? Высокий, тощий, почти
совсем лысый – таким было мое первое
впечатление. Потом уже я отметила спокойные
серые глаза за стеклами больших очков – какой
анахронизм! – но почему мне так подумалось? Не
знаю. Этого человека привел тот врач, Виталий
Петрович. И теперь он надоедает мне какими-то
дурацкими вопросами.
- Абсолютно никакого. По
правде говоря, меня это немного раздражает. Разве
такое может быть? И когда мне наконец хоть кто-то
объяснит…
- Пожалуйста, не надо
волноваться, вам это вредно. Мы уже почти
закончили. Я сейчас вам кое-что объясню, все
остальное вам скажет Виталий Петрович. – он
отсоединяет от моего тела металлические,
обтянутые резиной датчики. - Этот аппарат создан
по типу детектора лжи, который использовался
когда-то в юридической практике, - довольно давно,
еще в прошлом веке. – я вздрагиваю, а он смеется –
шуточки, однако! – Нет-нет, я шучу. Сегодня у нас
восемнадцатое апреля две тысячи седьмого года.
Но этот аппарат действительно сделан по принципу
детектора лжи. Правда, он не только фиксирует
степень вашей… откровенности, но и ставит
диагноз. В данном случае могу вам сказать: такую
глубокую амнезию мне еще ни разу не приходилось
наблюдать. Но это уже наши проблемы, мы
постараемся вам помочь. А сейчас вы должны…
- Я не спрашиваю у вас, что я
должна. Я хочу знать, зачем вся эта комедия с
вашим детектором и когда я могу вспомнить хотя бы
цвет своих глаз!
-Не надо сердиться. Я вам все
объясню. Видите ли, амнезия – такое состояние,
которое довольно легко симулировать. если
человек в этом заинтересован. Например, когда вы
в чем-то виноваты или просто хотите обратить на
себя внимание – ну и еще есть варианты, неважно.
Можете мне поверить, такое случается нередко. Вот
тут-то нам и приходит на помощь наше оборудование
– кстати, самое новое. Что же касается
непосредственно вас…Видите ли, мозг – наименее
изученный орган. Сколько людей – столько же
индивидуальных реакций. Мы можем что-то обобщить,
но это лишь небольшая часть того, что бы мы хотели
знать о человеческом мозге. Поэтому обещать вам
что-то наверняка будет с моей стороны просто
шарлатанством. Вы меня понимаете?
- Да, конечно. – я хотела
сказать как-то иначе. Как?
- Прекрасно. Теперь вы
можете вернуться к себе в палату. Я вижу, вы
хотите еще о чем-то спросить?
- Да, хочу. скажите, здесь
где-нибудь есть душ? Мне нужно помыться, иначе я
сойду с ума. Это не слишком высокие требования?
- Нет, конечно нет. Меня
только удивляет, почему вы не скажете об этом
своей медсестре. Ничего, сейчас мы это
организуем, не волнуйтесь.
- Эта девица принесла мне
тазик с теплой водой. Я бы на нее посмотрела, если
бы ей дали столько воды для мытья. – мне хочется
хорошенько кого-нибудь стукнуть, но я
сдерживаюсь. Этот человек ничего мне не должен. А
вот симпатичную медсестру, которая приходила
утром, я бы…Господи, откуда такие дикие мысли?
Что со мной происходит?
- Не надо так. Вы же
понимаете, что эта больница строилась довольно
давно, а в те времена… Ну, хорошо, не буду вам
надоедать. Скоро будет готово новое помещение
для нашего Центра, а там все сделано по последним
требованиям науки. И все палаты оборудованы
душевыми кабинками.
Меня везут вдоль того
самого коридора, мимо белых дверей с номерами. И
опять мне становится так тоскливо, я словно
чего-то боюсь. Чего-то страшного, безжалостного и
неминуемого. Но мы уже приехали.
- Я сейчас вам помогу. –
хорошенькая медсестра наклоняется ко мне. – Вам
только надо пересесть вон в то кресло и вы
сможете принимать душ сидя. Это мы сами придумали
такое усовершенствование – тут бывает довольно
скользко.
- Спасибо, я попробую сама. –
голова моя кружится, но я встаю. – Почему здесь
так темно?
- Но здесь не темно… - голос
медсестры удивленный и какой-то далекий. - Солнце
светит прямо в окно. Ой, Это, наверное, вам в
глазах темнеет! Такое случается – это от
слабости. Скоро пройдет.
И правда, скоро стало
светлее. Я вижу, как она берет в руки
полиэтиленовый пакет и направляется с ним ко мне.
Вот то, чего я боялась. Как больно врезаются
наручники в запястья, а мое лицо накрывают
пленкой и мне нечем дышать, нечем дышать…
- Что с вами? Вам плохо?
Скажите что-нибудь, о, боже…Матвеевна, идите
скорей сюда!.. – ее испуганный крик заставляет
меня очнуться. - - Я прошу прощения…все в порядке.
– я пытаюсь что-то вспомнить, но напрасно.
- Что вы сказали? Я не
поняла…- зато я поняла. Я перестала
контролировать свой язык и он сказал все не так.
Или, наоборот, так, как надо?
- Я в порядке. Мне жаль, что я
напугала вас. что это у вас?
- Это? – она удивленно
смотрит на меня. – Это просто полиэтиленовая
шапочка, чтобы прикрыть повязку у вас на голове.
Доктор меня предупредил, чтобы я проследила.
Такие шапочки продаются в магазинах, мы держим их
несколько штук – для таких случаев. Вы уверены,
что с вами все в порядке? Может быть, мне лучше
остаться и помочь вам?
- Нет, спасибо. Я попробую
сама. – не хватало еще предстать перед ней в
таком виде. – скажите, а здесь где-нибудь есть
зеркало?
- Естественно. Мы его
миновали, вы не заметили? Хотя, конечно…ну,
хорошо. Я буду тут, рядом.
Она выходит, а я сижу и
думаю. Я пытаюсь ухватить кончик своего
воспоминания об… О чем? Не помню. Ускользает. Вот
будто бы сию секунду должна что-то вспомнить,
что-то важное…. только не знаю, что. Ну ладно, имей
в виду ! Если ты у меня в голове, значит, никуда
тебе не деться. Вот выйду отсюда, тогда уж… А куда
я пойду? Куда я денусь, когда выйду отсюда?
Наверное, это знает тот красавчик- доктор. Он
должен мне сегодня что-то рассказать – так
сказал человек-детектор. Поэтому я сейчас здесь.
Мне нужно привести в порядок свои мысли и
впечатления. В какую- то единую систему. И сделать
это я должна до того разговора. Почему? Не знаю.
Может, у меня паранойя, кто знает? Я открываю кран.
Ужасно ценная штука – теплый душ. Итак, что мы
имеем? После аварии- какой, где, как? – меня
привезли сюда, наверное, в качестве подопытного
материала. Решили, видимо, что мне все равно хана.
А может, и нет. Возможно, решили, что только здесь
у меня есть шанс. Обе версии имеют право на
существование, до тех пор, пока я не узнаю, что же
произошло на самом деле. Это первое. Я находилась
здесь больше месяца в бессознательном состоянии
– после операции. откуда сие мне известно? Из
того разговора, который мне удалось подслушать.
Но я вовсе не уверена, что тот разговор не был
спектаклем для одного зрителя – или слушателя, в
данном случае. Нет, такой уверенности у меня нет.
Возможно, что в моей голове ковырялись с другой
целью и не было никакой аварии? такое тоже может
быть. Это во-вторых. А в-третьих – это я сама.
Почему я чувствую себя здесь … чужой? Нет,
конечно, тут все вокруг чужое и незнакомое, но не
ТАК. Мне чуждо здесь в с е: язык, на котором я
говорю, а думаю на другом. Разговоры между людьми
– их стиль общения. Только тол доктор не кажется
мне настолько чужим. Это не потому, что я положила
на него глаз, нет. Что-то в нем есть… Не знаю,
что-то…Нет, не знаю. И почему это ко мне вообще
приходят такие мысли? Почему я сижу тут и сама
себе рисую на стене черта? Почему не может быть
все так, как мне говорят? Я не знаю. Со мной
происходит что-то странное. А, может, я шпионка
или преступница? Но тогда это было бы известно,
кому следует. А с чего я взяла, что им не известно?
И кому это – им? Нет, я просто спятила. Все, хватит.
Надо послушать то, что скажет мне док. Если ему
есть что мне сказать.
- С вами все в порядке? –
сквозь завесу воды я вижу ее. – вы так долго здесь
сидите, что я забеспокоилась. напрасно вы
отказались от моей помощи.
- Я чувствовала себя такой
грязной, что просто нервы не выдерживали. Поэтому
решила немного посидеть и отмокнуть как следует.
- Напрасно вы так считаете.
Пока вы были без сознания, вас мыли ежедневно – и
очень тщательно. – она улыбается, но мне
неприятно слышать ее слова. Или как-то… Мысль о
том, что кто-то касался меня, когда я не могла
этого контролировать, мне просто нестерпима.
- Что мне теперь одевать?
Нет, я ничего не имею против больничного белья, но
можно хотя бы что-то чистое, только из прачечной?
- Я как раз собиралась вам
все дать – это ваши собственные вещи. Их принесли
вам еще вчера вечером, но я не стала вас
беспокоить, вы спали. Вот, пожалуйста, только
давайте пройдем в раздевалку.
Обернув вокруг себя
простынь, я медленно иду в соседнее помещение.
Старый кафель чисто вымыт, скамейки под стеной и
крючки на стенах. Это раздевалка, пахнет хлоркой.
Около входа большое зеркало. Прекрасно.
|
|
